-- Милая, дорогая Офелия! -- отвечал маркиз, покрывая белую ручку графини жаркими поцелуями.
Леди Офелия не могла произнести ни слова, слезы исчезли из глаз ее, щеки пылали, роскошная грудь высоко подымалась. И в пламенном взгляде маркиза светилась истинная любовь, он весь находился под влиянием настоящей минуты. Он явился, чтобы сыграть роль, заранее разученную, и -- любил на самом деле.
-- О, нет, нет! -- бессознательно шептала Офелия прерывающимся от волнения голосом. -- Нет! Изменить ему! Никогда! Что мне за дело до страданий этих людей? Он меня любит, я не открою его тайны, не скажу ничего!
Глаза ее были полузакрыты, как будто сладкий сон охватил ее. Но маркиз не пропустил ни одного слова, бессознательно произнесенного ею. На него страшно было смотреть: брови нахмурились, губы дрожали, злобное чувство привело в трепет все его члены, на лбу показался белый след от старой раны. Он судорожно схватил руку графини и, видно, крепко сжал ее, потому что она вскрикнула.
-- Что с вами, Хосе-Мария! -- спросила она, заметив страшный вид маркиза.
-- Миледи, -- сказал он жестким голосом, -- я требую от вас отчета в последних ваших словах. Мне нужно знать, кто этот человек, который сейчас мне попался на лестнице?
Леди Офелия, внезапно оторванная от сладких грез, смотрела на маркиза с ужасом.
-- Я жду, -- произнес он холодно.
-- Чего вы требуете от меня, дон Хосе.
-- Вы сейчас произносили слова об измене, тайне -- я догадываюсь о ваших намерениях. -- Человек, который попался мне на лестнице, -- друг Франка Персеваля?