-- Бедный граф! -- воскликнула графиня, невольно усмехаясь при словах Бриана, которые тот сказал совершенно серьезно. -- Вы жестоки к нему! Но ведь не всю же ночь занимались вы продажей?
-- Нет, миледи, лишь до одиннадцати часов, да к тому же со мной случилась маленькая неприятность. Управляющий моего брата, Патерсон, велел отколотить меня за то, что я не хотел сойти с крыльца. Один из слуг милорда графа Вейт-Манора, моего старшего брата, дал мне дюжину порядочных колотушек!
-- Что вы! -- вскричала графиня. -- Щеки Сюзанны невольно покрылись ярким румянцем.
-- Это совершенно верно, миледи, -- отвечал Бриан.
-- Что же сделали вы?
-- К несчастью я не настолько богат, чтобы дать этому лакею более пяти фунтов стерлингов.
-- Неужели это за побои, сэр?!
-- Я с радостью заплатил бы за них сто гиней, миледи. О! Вы можете быть совершенно уверены, что милорду -- моему брату -- плохо спалось прошлую ночь! Свидетелями наносимых мне ударов были некоторые прохожие и сегодня я подал прошение. Дело будет иметь большой интерес! Брат, прибитый лакеем брата...
Глаза Ленчестера заблестели. Сюзанна поняла лишь одно, что Бриан несчастлив. Она кипела негодованием при мысли об обиде, нанесенной человеку, стоявшему в ее глазах выше всех людей. Она желала бы утешить его, залечить рану Ленчестера своею любовью. Он хотел уже уходить. Сердце молодой девушки сжалось: когда-то увидятся они опять? Дверь ложи снова отворилась. Вошел молодой человек. Бриан, прошедший уже к выходу, воротился и сел позади Сюзанны.
В то время как графиня разговаривала с новоприбывшим, Бриан устремил на Сюзанну неподвижный взор, возымевший на нее могучее воздействие. Она осознала вдруг себя рабой этого человека.