-- Это, по моей просьбе, Ровоам... -- начала я.
-- Морочь, Сюзи, морочь, -- ласково сказал Измаил, -- это очень хорошо. Что же ты краснеешь? А ты, немой черт, -- продолжал он, дернув за волосы немого. В таком виде ты кажешься еще уродливее, не бойся, животное! Я сам думал показать Сюзанне когда-нибудь свой секрет, за который многие дорого бы дали, да дело теперь не в этом. Покажи мне свою работу, наше дело подходит к концу и нам скоро нужно будет ехать. Хочешь ли быть пажом Сюзанны? В ответ Ровоам улыбнулся. Ко мне одной он был искренно привязан.
Спустя несколько дней мы отправились во Францию. Мне в первый раз пришлось увидеть безграничное море и я поняла величие Господа! От Измаила это не укрылось, и он стал еще более богохульствовать, но все его усилия развратить мою душу остались безуспешными. Я была создана для того, чтобы любить творца вселенной!
Я не буду много говорить относительно нашего путешествия по Франции, по Италии и на Востоке. Заграницей мы пробыли четыре года. Главная цель этого путешествия для моего отца состояла в том, чтобы обратить фальшивьте векселя в наличные деньги. Он успел в этом, и вы, вероятно, слышали о том волнении, которое овладело Лондонской биржей, когда туда дошли слухи об этом преступном подвиге. На моего отца не пало ни малейшее подозрение, а он пустил в обращение фальшивых векселей более, чем на пятьдесят тысяч фунтов стерлингов.
Глава пятьдесят первая
ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ
Продолжение рассказа Сюзанны
Наконец мы вернулись в Лондон. Я стала взрослой девушкой и Измаил считал меня зрелой для своих гнусных замыслов: он хотел продать меня. Когда Сюзанна произносила последние слова, грудь ее высоко поднялась, щеки побелели и черные глаза бросали молнии.
Не знаю, продолжала она, на что бы я решилась, если бы тогда проникла в замыслы Измаила. Но я была слишком неопытна. Когда же он объяснил, чего хотел от меня, я обладала уже непобедимой силой: я любила вас.
Когда мы возвратились в Лондон, первой заботой моего отца было возобновление роскошного игорного дома в Лейчестер-Сквере.