-- Играй и пой, Сюзи, -- сказал мне отец.
Я начала петь сначала без всякого чувства и методически, точно занималась с учителем пения, но скоро увлеклась и в страстных звуках вылила всю свою душу. Я не помнила, где я находилась, не видела окружающих меня предметов; я пела для себя.
-- Хорошо, хорошо, превосходно прелестно, Сюзи! -- сказал тихим голосом Измаил, когда я кончила, и в то же мгновение гром рукоплесканий раздался в зале, за занавесом.
-- Браво, браво! -- кричали игроки. -- Это Малибран!
-- Это помолодевшая Каталани!
-- Это Паста!
-- Я вас уверяю, tres chers, -- произнес тоненький голосок, -- что это Гризи... О! Вы не имеете понятия, что такое Гризи, кроме шуток...
-- Отец мой весело улыбался и потирал свои руки.
-- Милорды, -- сказал он громким голосом. -- Это не Малибран, не Каталани, не Паста и не Гризи!
-- Кто же это, мистер Спенсер?