С этими словами отец мой взял меня за руку и увел с собою домой. На другой день, в зале игорного дома не было достаточно места для помещения публики, привлеченной любопытством.
Я опять начала петь. Слушатели опрокинули балюстраду, отдернули занавес, но меня уже не было: Измаил успел увести меня. Такая таинственность возбуждала крайне любопытство лордов. Молва обо мне разошлась по всему Лондону.
Сюзанна, сказал мне однажды отец, ты будешь счастлива. Я желаю, чтобы между лордами, которые тебе рукоплещут каждый вечер, ты избрала одного...
Я не могла понять его слов, несмотря на то они подействовали на меня неприятным, тягостным образом. В этот вечер отец мой приказал мне нарядиться с особенной роскошью. Я повиновалась и мы отправились в игорный дом. По шуму за занавесом можно было заключить, что народу было столько, сколько могла вместить зала.
-- Ступай сюда, Сюзи, -- сказал Измаил, -- подводя меня к маленькому, едва заметному отверстию в занавеске. -- Приложи глаз к этому отверстию, вот так, не бойся, тебя никто не увидит, смотри и выбирай!
-- Выбирать? Я не понимаю вас... -- сказала я.
-- Довольно, -- отвечал он, сдвинув брови и топнув ногой, -- ты должна понять меня или горе тебе! Смотри и слушай!
И приложив глаз к другому отверстию в занавеске, Измаил начал вычислять мне богатства и титулы самых знатных из находившихся в зале господ. После каждого объяснения он обращался ко мне и спрашивал, нравится ли мне тот, о котором он мне говорил; я ничего не отвечала и он переходил к следующему. Я не отнимала глаз от отверстия, потому что в этой блестящей толпе надеялась найти вас, милорд.
-- Вот он, вот он! -- быстро вскричал Измаил, дотронувшись до моей руки. -- Смотри, Сюзи направо.
-- Я взглянула туда... Вы, милорд, вошли в залу.