-- О Бриане Ленчестере, -- отвечала я.
-- О Бриане! -- вскричал отец с резким смехом. -- Ха, ха, ха! Это чрезвычайно любопытно! Но разве тебе не известно, что он не имеет ни одного пенни за душой? Полно-ка заниматься глупостями и приготовься-ка лучше принять его сиятельство.
-- Что за дело до меня этому сиятельству? -- спросила я с негодованием.
-- Это он тебе сам скажет, -- отвечал Измаил с приятной улыбкой.
-- Я не хочу видеть его, не желаю говорить с ним!
-- Ты должна! -- произнес он грозным, повелительным голосом. -- Я сию минуту приведу его.
-- Я не хочу видеть его! -- повторила я, собрав последние силы, которые придавало мне ваше присутствие, Бриан.
Я почувствовала, что пальцы Измаила как бы впились в мою руку, в глазах его сверкал дикий пламень, он приблизил лицо свое к моему.
-- Знаешь ли ты, -- проговорил он задыхающимся от бешенства голосом, -- что ты принадлежишь мне, мне и больше никому. Знаешь ли ты, что я могу убить тебя? Но я этого не сделаю -- я продам тебя! Слышишь? Продам. Не сопротивляйся или я поступлю с тобой, как поступил с Темперенсой, как поступаю с немым!
Бриан, вы были тут, и ваше присутствие придавало мне неимоверную твердость и силу. Я тогда была уже вашей всей душей и потому я не устрашилась последних угроз Измаила.