Стены этой комнаты были обиты клеенкой с войлоком, так что ни малейший шум снаружи не мог достигнуть ее слуха, а ее крики быть услышаны за стенами.
Желание свободы, света, воздуха, движения овладело Кларой. Она закричала -- ни малейшего отзвука. Охваченная бешенством, она ударила головой в стену -- мягкая подушка подалась от удара. С воплем упала она на пол и стала молиться.
Время, однако, шло, но ничего не менялось. Вскоре к ее страданиям присоединились еще муки голода. Вряд ли что может сравниться с этой ужасной пыткой, которой подвергали несчастную, беспомощную жертву "во имя науки и общей пользы человечества".
А на третьи сутки с ней начались нервные припадки, ею овладевал бред. Ей мерещилась то засыпающая Анна, то бледное лицо отца, то прелестное лицо мечтателя Эдуарда... Несчастная успела полюбить его всеми силами души!
Она стала терять сознание, слабость постепенно разливалась по всем ее членам, пока она не забылась совсем.
Тогда дверь тихо отворилась и на пороге появилась желтая, зверская фигура Раулея, со свечкой в руке и с ящиком под мышкой.
-- Ну, стоило ли платить столько денег, -- ворчал он. Правда, девчонка славная, но все же дорого. Впрочем, не мое дело. Однако здесь скучно, маловато развлечений. Но женщины, где хотите, сумеют найти себе их. Прибегнут к обморокам -- вот и развлечение!
С этими словами он поднес к носу Клары склянку со спиртом. Клара с легким стоном судорожно пошевелилась. Раулей быстро закрыл ей глаза.
-- Не хотите ли покушать, мое дитя? -- спросил он.
Клара не ответила.