-- О, красавчик, понимаю, вы вспоминаете суд.
-- Суд? -- машинально повторил Ферджус и вдруг вспомнил все.
-- А, помню! -- бешено вскрикнул он и хотел было вскочить с койки, но Боб прехладнокровно удержал его.
-- Понимаю, красавчик, понимаю, но зачем сердиться. Вам необходимо спокойствие. Уже две недели, как я неуклонно исполняю все наставления мистера Муре, помощника понтонного хирурга.
-- Как! Разве мы на понтоне?
-- О, на самом прекрасном в мире. Его только что выкрасили и высмолили, просто прелесть, как он блестит! Но не в этом дело! Право двухнедельные неусыпные заботы стоят того, чтобы простить маленькую шутку. Ну, ну, не сердитесь. Да и что же прикажете делать? В Лондоне жить так дорого! Сын лорда обещал фунт стерлингов.
-- И за фунт стерлингов ты продал меня?
-- Что же делать? Я пытался получить больше, но Патерсон, управляющий лорда, такой скряга... Но я и не совсем врал, мой красавчик. Я ведь действительно знал вашего почтеннейшего родителя, и вашу матушку, и вашу сестрицу. Не раз, спаси их Господи, они подавали мне милостыню, когда я притворялся немым. Хе, хе, хе! Держу пари, что и вы сами помните бедного немого. Право, прекрасное ремесло, мистер О'Брин!
Ферджус был еще очень слаб. Гнев еще более обессилил его и он не понимал слов нищего.
Боб заметил это и продолжал: