Лу приподнялась на локтях, кашлянула и застонала.
-- Посмотри-ка, мое сокровище, -- говорил Темперенсе Боб, -- до чего доводит злоупотребление джином.
-- Ну, ну, милашка, налей-ка мне еще стаканчик.
Лу открыла глаза.
-- Больно! Как больно! -- прохрипела она. -- Пресвятая Богородица, помилуй меня!
Доннор невольно подошел к ней.
-- Открой рот, сестра, -- сказал Снелль.
Но она вдруг вскочила и с вытаращенными глазами стала кружиться по комнате, крича:
-- Пить! Пить!
Доннор со слезами смотрел на нее.