Эти деревни я никогда не забуду. Если города за время советской власти превратились, не то в живые кладбища, не то в мусорные ящики, то бедность деревень не поддается описанию. Это тем более показательно, что побывал я в деревнях одного из самых богатейших районов России.
Я писал недавно о босых людях на деревенских дорогах. Теперь, когда в дождливый и прохладный день я попал в одну из деревень я понял почему в теплую погоду все эти люди ходят босые. Обувь в деревне — роскошь, которую берегут на осень и зиму. Но и эта роскошь выглядит кошмарно. Редко это сапоги видавшие лучшие времена, чаще — продырявленные валенки, ветхие опорки или какие-то странные приспособления из галош, привязанных веревочками к матерчатому голенищу.
Верхняя одежда, в лучшем случае, — старый стеганый ватник — кацавейка, такие же брюки, а у женщин салоп такого же образца, а чаще та же мужская одежда. Я не видел ни одного деревенского мальчика или девочку, одетых в их детские одежды, хотя бы приблизительно по росту. Все они носят "тятькину" или "мамкину" одежду, болтающуюся на них как мешок и переходящую из поколения в поколение.
На вопросы по поводу их одеяния, крестьяне обычно отвечают, что с войной стало лучше, так как отступавшие красноармейцы меняли часто обмундирование на хлеб и картошку. Что же было раньше?…
В каждой деревне обязательно несколько заколоченных хат. Десять, двадцать, тридцать. В одной деревне заколоченных хат — пятьдесят. Это половина деревни.
Эти хаты принадлежали раньше раскулаченным и сосланным "кулакам".
— Хорошие были хозяева, — говорят о них соседи, — даст Бог, еще когда-нибудь вернутся.
Надо надеться, что это их пожелание в свое время исполнится и хотя бы малая часть их еще увидит свои родные места. С их помощью несомненно деревня сможет стать снова на ноги. А ругательное слово — "кулак", придуманное большевиками, заменится снова простыми русскими словами — "хороший хозяин", сказанными о них их односельчанами.
Хаты старые, давно не видавшие ремонта, потрескавшиеся от времени, посеревшие от дождей и грязи. В хатах — убогая нищета. Не хватает одеял, подушек. Постельное белье — редкость. Не хватает кастрюль, ложек, ножей. Как правило — все более-менее ценные вещи, остались ее хозяевам еще от добольшевистских времен. Разумеется, нигде нет не только пресловутой "лампочки Ильича", но и обычная керосиновая лампа в социалистической деревне бывает подчас редкостью.
Что же давал город деревне взамен за вывозимые продукты? Город не давал — ничего. Ибо город был таким же нищим пасынком советской власти, каким была и деревня. И город, и деревня от великого обманщика засевшего в Кремле получали только в любом количестве, пахнущую типографской краской бумагу, с отпечатанными на ней ублюдочными марксистскими истинами, которые должны были заменить советским гражданам: одежду, обувь, посуду, постельное белье, мебель и все прочие "мелкобуржуазные предрассудки".