Феликс кивнул головой.
Их класс так изменился, что дети едва узнали его. Стены были украшены пальмовыми листьями, а в углах стояли большие букеты. На парте каждого ребенка красовалась его работа. Тут были овощи, выращенные в собственных детских огородах, лежали куски материй, сотканных детьми на ручных станках. Были красивые вышивки девочек и бутылки из кокосовых орехов, которые мальчики украсили резьбой.
На партах стояли корзинки из бамбука и маты, сплетенные из листьев пальмы.
Это была замечательная выставка. Учительница сияла от гордости, а все отцы и матери переходили от парты к парте, восхищаясь то одной, то другой работой детей. Только парты Рамона и Джозе были пусты.
Это было слишком тяжело для Рамона. Он тихонько проскользнул под локтями взрослых, юркнул в дверь и ушел в кокосовую рощу. Если он там и пролил несколько слезинок, то никто об этом не знал, кроме Динго. А ведь Динго никогда никому не мог сказать об этом.
Немного погодя, любопытство пересилило горе, и Рамон пошел снова к школе. Он протискался в переполненную народом комнату и в щелку между стоявшими перед ним мужчинами увидел, что городской глава взошел на кафедру, чтобы раздать премии. Он держал в руке корзинку Риты. И вот, что он сказал:
— Первая премия присуждается Рите Сантос за ее прекрасную корзинку. Тут есть и еще красивые корзинки, сделанные другими детьми, но Рита единственная девочка, которая сама срезала и приготовила материал. Она так же сама придумала форму корзинки и узор.
Раздались громкие рукоплескания. Люди перед ним раздвинулись, и Рамон увидел Риту. Рита вышла вперед и получила из рук городского главы свою корзинку с прикрепленным к ней банковским билетом. Он видел, как Феликс и Петра сияли от гордости за свою дочь, видел, что Петра ищет его глазами, чтобы посмотреть, радуется ли он успеху Риты. Это была трудная минута для Рамона. Он чувствовал желание очутиться опять в кокосовой роще и поплакать там, но как раз в эту минуту мать увидала его и улыбнулась ему так радостно, что он тоже улыбнулся ей в ответ. И сразу Рамону стало веселее и легче.
Когда все премии были розданы и все перешли из жаркой комнаты на школьный двор, Рамону было уже почти так же весело, как если бы он сам получил первую премию.
Пока они стояли на школьном дворе, из школы вышли две американки, приехавшие из Манилы. Одна из них сказала другой, указывая на Риту: