-- Ку-ку, ку-ку, -- выкрикивала кукушка во весь голос. -- Ку-ку, ку-ку, ку-ку, -- шесть часов! -- Исполнив свою обязанность, кукушка впрыгнула обратно в свой маленький темный домик, и дверка захлопнулась за ней.
В саду мать Адольф услышала кукушку и, приподняв голову от грядки лука, которую она полола, сосчитала по пальцам: "Час, два, три, четыре, пять, шесть! Ай, ай! Уже шесть часов и солнце светит из-за старого Пилатуса!" -- сказала она и, поднявшись со своих немного затекших колен, постояла минутку, смотря на зеленые склоны горы Пилатуса, спускающиеся к долине.
Далеко, далеко внизу синие воды Люцернского озера отражали огненные краски горных вершин. Горы возвышались там, вдали, на той стороне озера, а ближе виднелось, раскинувшееся по уступам старого Пилатуса, маленькое село, все в зелени садов. В это время зазвонили колокола на колокольне, и звуки неслись через поля, усеянные желтыми златоцветниками, и достигли матери Адольф, уже стихая. Колокола соседних деревень присоединились к этому звону, и воздух весь был. пронизан их звуками, которым вторило тысячекратное эхо гор.
-- Где же это пропадают дети? -- сказала мать Адольф, оглядываясь вокруг. -- Что то не слышно ни малютки, ни близнецов уже больше часа. -- И, сделав из рук лодочку, она прибавила собственную песенку к хору гор:
Так пела мать Адольф, и сейчас же из-за ив, которые окаймляли ручей в конце сала, два детских голоса пропели ответную мелодию:
Секунду спустя, два загорелых, белокурых, голубоглазых малыша, мальчик и девочка лет десяти, появились, таща за собой поставленный на колеса грубый ящик, в котором сидела круглая, розовая, голубоглазая крошка.
Со смехом и криком они бросились по садовой дорожке к матери.
Далеко внизу на длинной тропинке, ведущей от деревни, шел человек, согнувшийся под тяжестью огромной корзины. Он с трудом взбирался по крутому склону.