-- Нет, -- сказал он, -- не нужно начинать ночную работу с такого плохого предзнаменования, как пролитие крови ребенка. Заставь его поклясться, что он не расскажет ни одной живой душе о том, что он видел, и отпусти его.
"Хотя Жан де-Мальтерс настаивал на том, что мальчик должен быть убит, Пьера выпустили через несколько минут на свободу, и он понесся домой, как ветер.
-- Теперь вы видите, -- сказал старый пастух, погрозив пальцем Сеппи и Ленели, -- что это было ужасное для Пьера положение. Он поклялся не рассказать ни одной живой душе о том, что он видел и слышал, но если бы он не поднял в городе тревогу, его родители и друзья и все жители города были бы перебиты.
"В этот вечер его отец и несколько других людей собрались в городской зале Люцерна для обсуждения общественных дел.
"Вдруг Пьер ворвался к комнату весь бледный и перепуганный. Люди подбежали к нему, думая, что он, должно быть, принес какие-нибудь ужасные новости. Но он не сказал им ни слова, а подбежал к большой изразцовой печке.
-- О, печка! -- сказал Пьер, -- я слышал ужасные вещи, о которых я поклялся не сказать ни одной живой душе, но у тебя, печка, нет души, так что я могу тебе сказать, что австрийцы сейчас в туннеле под стенами города и что среди ночи они ворвутся в город и перебьют всех людей.
"Сначала люди подумали, что Пьер сошел с ума, но когда он кончил говорить печке обо всем, что он видел и слышал, они сейчас же приняли меры, чтобы спасти город. Так Пьер спас Люцерн. Будь бы он трусом и будь бы он не такой находчивый, ему бы никак этого не удалось бы сделать!
"В тот вечер Пьеру представился случай показать, каким он был на самом деле, и он не пропустил этого случая. Это великая вещь -- не пропускать таких случаев.
Старый пастух замолчал и смотрел на месяц. И дети долго сидели, не говоря ни слова.
Наконец Сеппи сказал: