Только что они завернули за угол дома, как Сеппи радостно закричал и показал на козью тропинку, ведущую на гору. Там, далеко, очень далеко они увидели мать с Розели на руках. Она медленно шла к дому. Даже издалека они поняли, что она грустная и усталая, потому что ее голова была опущена и шла она тихо, тихо.
При виде ее их собственная усталость сейчас же исчезла, как по волшебству. С радостным криком, разбудившим эхо на старом Пилатусе, они бросились к ней навстречу.
Она услышала их крик и, поднеся руку к глазам, стала жадно всматриваться. В следующую минуту мать и дети были в объятиях друг друга, а малютка Розели щебетала от удовольствия в траве и цветах, куда ее неожиданно положили.
Когда пришло несколько первых минут радости, Сеппи сказал:
-- Мы пригнали всех коз домой, мама. Они в сарае.
-- Я думала, что вас всех придавил обвал. -- сказала, рыдая от волнения, их мать. -- Все мужчины из деревни теперь на горе и ищут вас. Они стараются проделать новый проход к козьему пастбищу. Их нужно известить о том, что вы нашлись.
Она вскочила на ноги и начала снова взбираться обратно по тропинке. Но потом она вспомнила о рожке Сеппи.
-- Труби, Сеппи, -- крикнула она ему. -- Сыграй песенку Фрица, если только ты можешь. Они все знают ее, и, наверное, кто-нибудь из них достаточно близко от нас, чтобы ее услышать.
Сеппи поднес рожок к губам и затрубил. Сначала это был жалобный писк, но потом, хотя это и было похоже на подражание молодого петушка старому петуху, ему удалось извлечь несколько первых нот песенки Фрица.
Скоро чья то голова показалась из за одной из скал, а затем появился и весь человек, который вскарабкался на скалу и стал внимательно разглядывать мать и детей, стоявших внизу на тропинке.