Пятое совершенство - вкрадчивость. Надо не доказывать, а внушать: "Надо делать на своем собственном сердце опыт того, что хочешь сказать, так, чтобы слушатель вынужден был сдаться".
Шестое совершенство - соединение страсти с мыслью. Лучше всего знающая Паскаля Жаккелина ждет всегда "великих крайностей от его кипящего сердца". "Спорит он всегда так горячо, как будто сердится на всех и ругается". Страстно чувствовать умеют все, но только очень немногие умеют страстно мыслить, как Паскаль. Исступление отвлеченнейшей и, как будто, холоднейшей мысли у него подобно исступлению страсти; чем отвлеченнее, тем страстнее, огненней. Как руку на морозе обжигает схваченное железо, так иногда отвлеченнейшие мысли Паскаля обжигают сердце.
И, наконец, седьмое и главное совершенство в языке его - постоянное присутствие "антиномического", "противоположно согласного". В каждой капле морской воды чувствуется соль; в каждом слове Паскаля слышится "противоположно-согласное" (не вскрытая Троичность). Может быть, он только "собиратель ракушек", но на таких берегах, где чувствуется постоянный запах Божественной Соли - неземное дыхание Трех. Этим язык Паскаля напоминает больше всего Евангелие, насколько язык человеческий может напоминать Божественный.
"Он писал только для себя одного", - говорит Этьен Перье в "Предисловии к Мыслям". Так оно и есть: в самых глубоких мыслях Паскаль как будто забывает, что пишет Апологию, и что кто-то будет его читать, - забывает все и остается наедине с самим собой и с Богом. В этом необычайность и единственность Мыслей: кажется, в таком уединении с Богом и с самим собой не был никто из людей.
Плачущий и утешающий, пророческий хор Океанид и Скованный Прометей - Мысли Паскаля и Человечество. Это больше, чем книга; это вечно кровью сочащаяся рана в сердце человечества.
4
"Паскаль проходит всего человека, чтобы дойти до Бога". Вот почему Апология, защита христианства, начинается у него с Антропологии, человековедения. В несомненнейшей для всех людей очевидности - в их бесконечном несчастии - Паскаль находит первую, незыблемую точку всей своей Апологии.
"Кто увидит себя между двумя безднами - небытия и бесконечности, - ужаснется". "Я знаю только одно, - что скоро умру; но что такое эта неизбежная смерть, я не знаю". "Как бы ни была хороша комедия, ее последнее действие всегда кровавое. Кинут щепотку земли на голову, и это уже навсегда". "Между нами и адом или небом - только жизнь - самое хрупкое из всего, что есть в мире". "В пропасть люди бегут, что-нибудь держа перед глазами, чтобы не видеть пропасти". Это мешающее видеть Паскаль отнимает от глаз человека, чтобы остановить его на краю пропасти.
"Есть что-то непонятное и чудовищное в чувствительности людей к ничтожнейшим делам и в совершенной бесчувственности к делам величайшим. Точно заколдованные какой-то всемогущею силою, погружены они в сверхъестественный сон". "Множество людей, осужденных на смерть, закованы в цепи, и каждый день одних убивают на глазах у других, а те, кто остается в живых, смотрят друг на друга с отчаянием и ждут своей очереди". "Этот человек в тюрьме не знает, постановлен ли над ним смертный приговор, но знает, что ему остается только один час, чтобы это узнать, и что этого часа довольно, чтобы отменить приговор; но вместо того, чтобы воспользоваться этим часом, он играет в карты. Таков сверхъестественный сон людей; это отяготение руки Божией на них". "Видя немоту всего мира, видя человека, лишенного света, покинутого на самого себя в самом глухом углу мира, не знающего, кто и зачем бросил его туда, - я ужасаюсь, как перенесенный, во время сна, на пустынный и страшный остров, человек, который проснулся, не зная, где он, и не имея возможности спастись с этого острова".
Паскалю в Апологии нужен человек последнего отчаяния, накануне самоубийства. "Вместо того, чтобы выбрать какую-нибудь веру, он (безбожник) решает себя убить". Мелькала ли мысль о самоубийстве у самого Паскаля? Сделал ли он и этот страшный "опыт на своем собственном сердце"?