-- Я позволю себе предложить вопрос, -- сказал присутствовавший на совещании полковник Трошю, приставленный Наполеоном III к Сент-Арно с нароч-ной целью: умерять пыл главнокомандующего. -- Я хотел бы знать ваше решение, маршал, по вопросу чисто практическому: когда и где наши солдаты могут сложить свой мелкий багаж?
-- Подобные вопросы изумляют меня, полковник! -- гневно вскричал маршал. -- Вопрос о солдатском багаже -- это такая пустячная подробность, что говорить о ней, когда речь идет о плане сражения, просто смешно. -- Маршал продолжал развивать свой план, лорд Раглан по-прежнему слушал с приятной, ласковой улыбкой, но результатом совещания было лишь то, что Раглан не препятствовал маршалу двинуть дивизию Боске, когда ему вздумается.
На следующее утро, ровно в половине шестого, генерал Боске действительно двинулся вдоль берега со, всей 2-й французской дивизией, имея сзади себя турецкие батальоны.
Между тем английская армия и не думала двигаться. Лорд Раглан заботился о своих уставших людях и, сверх того, боялся оставить свой обоз без прикрытия. Французы стали терять терпение. Сент-Арно отправил к лорду Раглану адъютанта спросить: что означает такое замедление? Лорд Раглан ответил, что часть его войска прибыла поздно и требует отдыха. Сент-Арно был вынужден послать Боске новое приказание: остановиться. К девяти часам французская армия остановилась; солдаты расположились, как на бивуаке, и стали варить в котлах кофе, браня англичан за их медлительность.
Утро было тихое, ясное, жаркое. В наших полках служили молебны. Наскоро пообедали и стали приводить в порядок оружие и амуницию. Солдаты надевали чистое белье. Все это делалось без шума и без [172] обычной солдатской суеты. Особых военных приготовлений у нас не было: казалось, что готовятся встречать праздник, да и день, кстати, был праздничный. Солдаты молились; многие из офицеров становились на колени.
Даже у ставки главнокомандующего, подле которой собиралась блестящая петербургская молодежь, не было слышно ни смеха, ни шуток. Всеми овладело такое же торжественное настроение, какое овладевает даже неверующим, когда он входит в храм и видит громадную, коленопреклоненную, молящуюся толпу народа.
Но когда дивизия Боске вдруг остановилась и стала пить кофе, у нас обнаружилось недоумение, смешанное не то с досадой, не то с чувством облегчения от какой-то тяжести. Многие, и в том числе сам главнокомандующий, стали думать, что в этот день опять ничего не будет.
Ординарец Стеценко прискакал назад от Кирьякова к главнокомандующему.
-- Ну что? Видел он там французов? Ты сказал, что мы видели их движение? -- спросил Меншиков.
-- Точно так, ваша светлость, но генерал возразил мне: вижу, но не боюсь их.