-- Сейчас посмотрю, ваше благородие, -- сказал штуцерный, взобравшийся на холм также из любопытства.
Штуцерные составляли привилегированное меньшинство, они стреляли из ружей, бивших на полторы тысячи шагов, и знали себе цену. Даже вид у них был более молодцеватый и независимый, чем у остальных солдат. Баранов считался одним из лучших стрелков в полку. Командир другой роты, бывший у подошвы холма, услышал слова Перова, прокричал тому же стрелку:
-- Пожалуйста, Баранов, убей того, что на белом коне; наверное, он у них какой-нибудь начальник большой.
Баранов прицелился, выстрелил, и белый конь бежал уже один, влача на стремени седока.
-- Молодец, Баранов, спасибо! -- закричали офицеры, а вслед за ними и солдаты.
-- Чарка водки за мной! -- крикнул ротный командир.
-- До белого коня сколько было шагов? -- спросил Бейтнер.
-- Во весь визир, ровно тысячу четыреста шагов, -- отвечал Баранов, нисколько не сомневаясь в точности своих слов.
Весь неприятельский фронт, которому принадлежал убитый всадник, рассыпался в стрелки, не кончив построения. Неприятельские пули жужжали, все еще не задевая никого.
-- Смотрите, господа, -- сказал штабс-капитан Селихов стоявшим подле него двум молодым офицерам, -- вот что-то упало подле меня, кажется, это пуля... Да, посмотрите, какой странной формы. Вот она: настоящий наперсток. Надо спросить наших артиллеристов: что это за диво? Неужели этими штуками думают стрелять в нас?