-- Ах, черт возьми, ведь в самом деле ларчик просто открывался! -- сказал обрадованный полковник, -- хлопнув себя ладонью по лбу.
Меншиков в последний раз поехал к левому флангу. Навстречу ему попались те же злополучные московцы, а именно четвертый батальон их полка, быстро отступавший под огнем французских батарей и штуцеров.
-- Четвертый батальон трусит! -- несколько раз повторил главнокомандующий.
Увидев генерала Кирьякова, Меншиков с гневом вскрикнул:
-- Генерал Кирьяков, семнадцатая дивизия бежит от неприятеля, что это значит?
-- Оружие наше таково, что уравновесить бой могут только штуцера, а их-то у нас нет, -- ответил Кирьяков.
Прошло несколько минут. Другие батальоны также отступали. Меншиков, еще более возвышая голос, сказал:
-- Генерал Кирьяков, повторяю вам, семнадцатая дивизия бежит от неприятеля.
Кирьяков наконец потерял терпение.
-- Ваша светлость говорите неправду! -- сказал он. -- Семнадцатая дивизия отступает, но не бежит. -- Кирьяков дал шпоры коню, подскакал ко второму батальону и скомандовал: -- Второй батальон, стой! Налево кругом! [218]