Капитан сидел в кабинете в весьма вольном костюме и при входе дочери только слегка запахнул свой халат. Он пристально рассматривал большую карту окрестностей Севастополя.
-- Слышишь, папа, кажется, стреляют?
-- Не стреляют, а палят из пушек, -- поправил капитан. -- Сейчас видно, Леля, что на тебя дурно [232] повлияло твое якшанье с разными армейскими офицериками. Это только в армии из пушек "стреляют", а у нас во флоте, слава Богу, еще таких глупостей не говорят. Ты, пожалуй, забудешь говорить по-русски. Стреляют из пушек! Ха, ха, ха! Это все равно, как если бы я сказал, что катер спускают с грот-марса.
Леля не слушала всей этой тирады, она нервно дергала конец своей косынки.
-- Где это происходит пальба, как ты думаешь, папа?
-- Неужели не можешь разобрать? Понятно, где-нибудь близ Лукулла или на Алме. Судя по звуку, это, кажется, корабельные орудия...
-- Значит, пальба с неприятельского флота, папа?
-- Уж, конечно, не с нашего. Что за вопрос? Вероятно, англо-французы радуются своему благополучному десанту. Ну да недолго им. радоваться! Удивляюсь, отчего Корнилов или кто другой не пошлет к ним ночью брандеров. Можно бы хорошо проучить этих нахалов и отбить у них охоту защищать поклонников Магомета.
Но Леля не дослушала и этих слов и убежала в сад.
Неотвязная мысль о графе стала теперь еще более мучительною.