-- Думаю, -- продолжал Корнилов, -- что тогда флот наш волей-неволей будет вынужден оставить настоящую позицию. С переменой позиции неприятельскому флоту облегчится доступ на рейд. Если в то же время союзная армия успеет овладеть северными укреплениями, то никакое геройское сопротивление наше не спасет Черноморского флота от гибели и позорного плена!
Корнилов тяжело перевел дух и выпил залпом стакан воды. Все молчали, понуря головы.
-- Но у нас есть еще одно средство, -- сказал Корнилов, выпрямившись, и лицо его приняло выражение еще более строгое, чем обыкновенно. -- Я предлагаю, господа, выйти в море и атаковать неприятельский флот, столпившийся у Лукулла. При счастии мы можем разметать неприятельскую армаду и тем лишить [244] союзную армию продовольствия и оставить ее в жалком положении. При неудаче мы избежим позорного плена. Если абордаж не одолеет, мы взорвем сцепившиеся с нами неприятельские корабли на воздух. Спасая честь русского флага, мы грудью защитим и родной свой порт. Оставшись даже победителем, союзный флот будет обессилен гибелью многих своих кораблей и не дерзнет атаковать город, а без содействия флота союзной армии не справиться с городом.
По-прежнему все молчали. Корнилов обвел глазами всех присутствовавших.
-- Вы согласны с моим мнением, Павел Степанович? -- спросил Корнилов упавшим голосом. Нахимов поднялся с места.
-- В рейд мы их не пустим-с, -- сказал он, -- а придут ли они к нам на Северную, этого мы еще не знаем-с... Действий на суше я, признаться, не понимаю и не могу судить-с. Выйти же в море с парусным флотом против этих проклятых "самоваров" не всегда удобно-с.
-- Значит, вы не согласны? -- резко спросил Корнилов.
-- Не я, Владимир Алексеевич, а наш климат не согласен-с. Судите сами: если флот наш будет застигнут штилем частью в море, частью еще в бухте, мы попадем в самое жалкое положение. Вот что я вам отвечу-с.
Нахимов снова сел на свое место. Встал капитан 1 ранга Зорин{77}.
-- Владимир Алексеевич предлагает меру, весьма льстящую нашему самолюбию, -- сказал он. -- Я предложу меру, которую многие из вас сочтут жестокою и даже постыдною. -- Помолчав с минуту, он продолжал: -- Флот наш, очевидно, не может бороться с неприятельским; пускай же он сослужит последнюю службу. Вопрос теперь не о флоте, а о спасении Севастополя. Вы должны сделать для неприятельского флота вступление в рейд невозможным. Для этого единственное средство: затопить фарватер.