Граф слегка вздрогнул, и это движение передалось Леле, как электрическая искра.
Затем они стали говорить о совершенно посторонних предметах, и, усаживая взволнованную не столько мазуркой, сколько несколькими отрывочными словами Лелю, граф успел еще сказать ей как бы мимоходом, что завтра утром он поедет на Графскую пристань смотреть, как будут топить корабли.
-- Если вас интересует это зрелище, поедем вместе, -- сказал граф. -- Вы ездите на лошади?
-- Еще бы! -- сказала Леля. -- Когда я была маленькая, я ездила даже по-мужски. Граф улыбнулся.
-- Этого не требуется, -- сказал он. -- Я могу достать дамское седло. У меня есть лошадь очень смирная и как раз для вас. Но, помните, если хотите видеть, как будут топить корабли, надо встать до зари, а ведь теперь уже час ночи.
-- Да я все равно не буду спать всю ночь, -- сказала Леля. -- Меня так мучит мысль об этих бедных кораблях, -- поправилась она, боясь, что граф подумает, что она не будет спать, думая о нем.
-- Так помните: часов в пять я приеду за вами.
-- Лучше пришлите вашего человека, -- сказала Леля. -- Здесь провинция и будут Бог знает что говорить о нас с. вами. Я скажу, что за мной прислали из дому; мне поверят, так как знают, что у папаши бывают причуды.
-- А на пристани вы будете одна? Не могу же я [268] оставить вас там с моим человеком, -- сказал граф. -- И кроме того, моих лошадей и людей знает весь город.
-- Ах, да, как я не сообразила! Конечно, я буду с вами. Ну, так приезжайте вы! Я скажу мадам Будищевой, что уже сто лет знакома с вами, прибавлю даже, что вы мой родственник и что папа просил вас проводить меня.