-- Тем лучше, -- сказал Меншиков, -- это освежит больного.
И он начал что-то доказывать доктору, обильно пересыпая свою речь медицинскими терминами. Доктор постарался изобразить на своем лице почтительное изумление. Фельдшерам было велено осторожно перенести раненого в сад.
Меншиков подошел к открытому окну.
-- Я вижу, во двор въезжает какой-то флигель-адъютант, -- сказал Меншиков. -- Кто бы это был? Терпеть не могу этих петербургских посланцев... Да, кстати, доктор, что Сколков?
-- Поправляется, ваша светлость.
Приехавший оказался только что прибывшим из Петербурга флигель-адъютантом Альбединским.
Альбединский сказал князю, что послан государем за известиями, и стал жаловаться на дорогу.
-- Все бока растрясло, пока доехал из Симферополя, а тут еще боялся, что не попаду в Севастополь: в Симферополе напугали, говорили, что уже прервано сообщение с Севастополем.
-- Удивляюсь, как легко верят всякому вздору, -- сказал Меншиков. -- Я знаю, что об Алминском сражении государю наговорят самые несообразные вещи. Вас прошу об одном: судите по вашим личным впечатлениям и не слушайте, что бы вам ни говорили. Хотите, пойдем взглянуть на других раненых? -- прибавил Меншиков, выходя с Альбединским из палаты, где был Жолобов.
Князь с Альбединским обошел раненых. В одной из палат лежал раненый офицер, как оказалось, Владимирского полка и подле него два солдата того же полка.