-- Владимир Алексеевич, -- сказал Жандр после некоторого молчания. -- Осмелюсь ли я обратиться к вам с великой просьбой...
-- Говорите, пожалуйста.
-- Позвольте и нам, то есть вашим флаг-офицерам, перебраться с корабля к вам на Северную.
-- Меня радуют ваши слова, -- сказал Корнилов, -- но я бы не хотел, чтобы со мною и вас всех перебили. Лучше вы разделитесь так: один -- на телеграфе, один -- на корабле, один -- при переправе и один -- при мне...
-- Владимир Алексеевич, это невозможно! Добровольно никто из флаг-офицеров не останется на Южной стороне, когда вы будете на Северной.
-- Ну так я отдам приказ, где кому быть, -- сказал Корнилов.
На следующий день Стеценко явился к Корнилову от Меншикова с извещением, что князь выступает с армией. Стеценко застал Корнилова близ батареи N 4, в домике Меншикова, где теперь поселился Корнилов.
Корнилов не любил Стеценко, как и всех, кто слишком угождал Меншикову, хотя и ценил способности лейтенанта. Он принял посланного довольно сухо и спросил: едет ли он вместе с армией?
-- Разумеется, -- ответил Стеценко. -- Светлейший велит мне быть неотлучно при нем.
-- Передайте князю, что весь Севастополь будет с нетерпением ждать скорейшего возвращения его светлости, -- сказал Корнилов. -- Время теперь критическое, и без армии здесь сделать ничего нельзя. Да поможет Бог князю побить или хоть потревожить Сент-Арно, но, ради всего святого, пускай князь постарается как можно скорее вернуться в Севастополь. Передайте все это светлейшему!