-- О, в самом отличном! -- весело потирая руки, говорил Тотлебен. Тотлебен всегда был весел, хотя лучше всех видел все недостатки обороны и втайне думал, что неприятель без труда может ворваться в Северное укрепление и оттуда разгромить весь Севастополь. Эта мысль не мешала Тотлебену понукать рабочих и с тем же веселым добродушием отвечать на вопросы Корнилова.
-- Если армия сделает свое, я надеюсь отдуться, -- сказал Корнилов. -- Жаль, что нельзя понять намерений князя Меншикова. С моря мы недосягаемы, особенно с тех пор, как обратили прекрасный Севастопольский рейд в озеро.
Последние слова Корнилов произнес с легким дрожанием в голосе.
-- Что у вас вчера была за перестрелка? -- спросил Тотлебен. -- Я был на Южной стороне и не успел узнать.
-- Да это Волохова башня перестреливалась с неприятельскими десятью пароходами. Кончилось тем, что наши ядра летали далее их и они со стыдом ушли..."
Подававший сигналы мичман князь Ухтомский вдруг объявил, что из города дают сигнал поставить батарею для защиты Инкерманского моста, сломать мосты и запрудить Черную речку, а также укрепить Малахов курган и Килен-балку.
-- Что бы это значило? -- спросил Корнилов, переглянувшись с Тотлебеном. -- От кого сигнал?
-- От вице-адмирала Станюковича, по приказанию его светлости князя Меншикова.
Тотлебен по просьбе Корнилова немедленно отправился в город, чтобы узнать подробнее, в чем дело.
Прибыв на библиотеку, где находились флаг-офицер Жандр, другие офицеры и много посторонних лиц, Тотлебен увидел великолепное, но зловещее зрелище.