-- Павел Степанович нашел, что, находясь внизу первого и второго бастионов, они в случае взрыва могут нанести вред прислуге орудий наших батарей. [297]
-- Черт знает что такое! Быть не может, чтобы Павел Степанович приказал это! Я знаю, что именем его постоянно злоупотребляют, а он по своей доброте молчит! Как будто нельзя было отбуксировать эти суда из бухты! Так, пожалуй, мы затопим весь наш порох!
Корнилов долго не мог успокоиться, и, когда посланный ушел, он, хотя и был наедине, не утерпел, чтобы не сказать:
-- Вся беда в том, что здесь нет одного человека, который мог бы распоряжаться всем! Где много нянек, там дитя без глазу.
Вскоре все приглашенные прибыли. Кроме высших начальников было несколько флотских офицеров, явившихся к Корнилову по другим делам. Корнилов просил их остаться, заметив, что не делает тайны из своих совещаний, так как доверяет всем.
-- Я, господа, -- сказал старик Моллер, обращаясь к Корнилову, Нахимову и Тотлебену, -- заранее объявляю: я принял ваше приглашение не с тем, чтобы дать свой совет, хотя и я желаю посильно быть полезным. Я уже стар и отстал и скажу по чистой совести: пришел к вам поучиться.
Корнилов горячо и убежденно стал развивать свой план обороны города. Один Тотлебен иногда делал короткие, но веские замечания, впрочем, и он был изумлен тем, что Корнилов, моряк по профессии, обнаруживал такое глубокое понимание дела. Нахимов слушал, слушал и наконец сказал, как бы угадав тайную мысль Корнилова:
-- А я вот что предложу-с. За отсутствием главного начальства выберем сами себе начальника, и, думаю, никому не будет ущерба, если я предложу повиноваться во всем Владимиру Алексеевичу.
Корнилов смутился.
-- Но ведь это неловко, -- сказал он. -- И вы, и генерал Моллер старше меня.