-- Я спорить более не намерен, -- сказал князь. -- Если хотите, составьте записку и подайте в военный совет. Но повторяю, если обстоятельства не изменятся, никто не отклонит меня от моего решения.
Корнилов вышел от князя в состоянии, близком к отчаянию. Единственная надежда его была на военный совет.
Но по уходе Корнилова Меншиков вдруг изменил свои намерения. Пересматривая полученную во время его отсутствия корреспонденцию, Меншиков, между прочим, прочел несколько писем, в которых его умоляли не оставлять Севастополь. Два-три письма были гораздо более неприятного содержания. Князь поморщился и позвал Панаева.
-- Ты знаешь, братец, новость, -- сказал князь. [324]
-- Что такое, ваша светлость?
-- Да вот что! Я, видишь ли, хотел продать Севастополь англичанам, да дешево давали! Вот, прочитай это письмо.
Панаев пробежал письмо и с негодованием бросил его на стол.
-- Ваша светлость, только отъявленный негодяй мог распустить о вас подобную гнусную клевету.
-- Позови мне Вунша, надо распорядиться.
Князь не созвал обещанного совета, но решил дать Корнилову три полка Кирьякова -- Московский, Тарутинский и Бородинский, -- а также часть резервов и две легкие батареи.