-- Да что рассказывать! Вечером с разных сторон стали прибывать войска в город. Я искал знакомых офицеров. Спрашиваю об одном -- убили. Спрашиваю о подполковнике Гореве -- одном из лучших офицеров Тарутинского полка, -- говорят, пропал без вести. Насилу нашел одного знакомого.
-- Ну что, -- спрашиваю, -- как дела?
-- Были в неприятельском лагере. Вот трофеи: галеты, изюм, рис, английская каска. Мы свое дело сделали.
-- Ну а чем кончилось?
-- Пришли назад. Генерал Соймонов убит: его прострелили в живот насмерть в самом начале дела, и он уже умер; командир бородинцев Шалюта-Веревкин опасно ранен, из приближенных Меншикова многие контужены: его сын Владимир -- в шею, флигель-адъютант Альбединский и (недавно, вернувшийся из Петербурга) Грейг -- в голову, под Данненбергом убиты две лошади...
-- Ну а неприятель? Кто же кого поколотил? -- спросил я.
-- Эх, брат, -- отвечает мой приятель, -- лучше не расспрашивай, мы, брат, сильно пописались. Наш полк второпях переколотил своих же бутырцев, а на московцев мы чуть не пошли в штыки! И угораздило их идти в дело в каких-то диковинных шапках...
Тут, брат Коля, я понял, что наше дело было проиграно. Не хотелось более расспрашивать... Ну, теперь пора идти по разным мытарствам; иди со мною, если хочешь, а не то оставайся здесь, отдохни. Подробности расскажу тебе в другой раз, да сам, если хочешь, расспроси в Севастополе...
-- Алеша, голубчик, не мучь, хоть вкратце расскажи!
-- Времени нет... Спешу... -- решительно сказал старший брат и стал одеваться.