Брат не на шутку рассердился и назвал его негодяем-юнкеришкой. Младший Глебов вспыхнул, но перенес обиду, так как сознавал себя кругом виноватым. Он не утерял еще способности краснеть и был хотя распутным, но, в сущности, добрым малым.
IV
Знакомство старшего Глебова с Лелей началось весьма оригинальным образом. Он явился к ней на второй день бомбардировки, так сказать, в качестве [409] депутата от графа Татищева. После той памятной сцены, когда на глазах графа Леля ехала с отцом в шлюпке под градом неприятельских снарядов, граф еще не видел дочери капитана. Узнав, что его товарищ по батарее Глебов послан на Килен-балку с поручением от начальства, граф просил Глебова заехать в дом капитана и узнать, что там делается. Глебов в точности исполнил поручение, увидел Лелю и заинтересовался ею, удивляясь смелости молоденькой девушки, жившей в таком опасном месте и, по-видимому, нисколько не напуганной. Капитану Глебов сразу понравился простотою своего обращения, и он повел гостя кругом дома, указывая ему на меры, принятые им самим по случаю бомбардировки. Глебов отлично видел, что одной удачно пущенной бомбы достаточно, чтобы пробить кровлю дома капитана, и дал с своей стороны несколько советов, но при этом советовал как можно скорее перевезти дочь, по крайней мере, на Северную, но Леля сказала, что теперь уже не боится и ни за что не оставит отца.
-- Она у меня прекапризная девочка, -- сказал капитан. -- Вчера весь день гнала меня на Северную, а сегодня говорит: останемся здесь.
-- Вовсе не весь день, папа, ведь я сразу согласилась ехать с вами домой.
-- Неужели вы не боитесь? -- спросил Глебов Лелю, невольно любуясь ею.
Он раньше никогда не видел ее и потому не знал прежней шаловливой веселой птички Лели. Она показалась Глебову серьезной, задумчивой девушкой: он любил таких.
"У нее есть что-то на душе, какое-то большое горе. Вероятно, умер кто-нибудь из ее близких", -- думал он.
После балаклавского дела он уже по собственному почину навестил отставного капитана. Попал он как раз в такое время, когда капитан спал крепким сном в своей "каюте". Поэтому Глебов мог на досуге переговорить с Лелей. Капитан не проснулся и тогда, когда рев неприятельских выстрелов доказал, что бомбардировка возобновляется, хотя далеко не с прежнею силою.
От Лели Глебов узнал, что дом их пока цел и невредим; в саду упала большая бомба, но не разорвалась, [410] и их слуга Иван успел уже благополучно вынуть из нее всю, как он выражался, "начинку".