-- Что такое? Теперь ты меня пугаешь. Уж не убило ли кого? Ивана или Мавру?
-- Нет, папа... Я хочу вам сказать... про себя... Со мной случилось большое несчастье...
-- Говори, ради всех святых, что такое?
-- Я, папа, не знаю, как вам это сказать... Нет, лучше не теперь... в другой раз...
-- Да перестань ломаться, Леля, говори толком. Ведь я отец, ты должна быть со мной вполне откровенна. [416]
-- Папа, если бы вы были женщина, я бы сказала вам. Это я могу сказать только женщине.
-- Ну не нелепая ли ты девчонка! Виноват я, что ли, что я не баба? Не могу же я ради твоего каприза обабиться. Говори, пожалуйста, без всяких фокусов. Ты больна, что ли? Так я позову доктора. Но ведь доктор также не баба, и теперь этих господ почти невозможно достать, да это и хорошо, потому что все доктора, взятые вместе, не стоят ломаного гроша.
-- Папа... -- сказала Леля, опустив глаза, с грустью, но заранее решившись спокойно выслушать самые жестокие упреки. -- Мне надо позвать не доктора... мне надо... акушерку, -- наконец выговорила Леля, сама изумившись своей смелости.
-- Что? Да ты насмехаешься надо мною, что ли -- заревел капитан.
-- Нет, папа, -- сказала Леля, вдруг опускаясь перед отцом на колени. -- Делайте со мною что хотите, я не могу более скрывать... Все равно... Я скажу вам всю правду... Я больна... У меня будет скоро ребенок... Вы, вероятно, сами догадались от кого.