-- Ты, конечно, поедешь со мною сегодня на вечер в Константиновскую батарею? Там будет весело, -- сказал граф. -- Музыка, танцы; ты споешь что-нибудь.
-- Нет, я не поеду и тебя не пущу... Лучше останемся вдвоем, если у тебя есть время, свободное от службы. Я так мало и так редко вижу тебя.
-- Вдвоем... Пожалуйста... Что же мы будем делать? Вдвоем наскучит сидеть, Лиза... Мне и без того не весело...
-- Значит, ты меня не любишь, если можешь со мной скучать... В прежнее время ты мне не говорил, что тебе со мною скучно...
-- В прежнее время... Да, в Петербурге, где все эти глупые светские удовольствия мне надоели до тошноты... Но здесь я рад малейшему развлечению. Ты эгоистка, думаешь только о себе.
У княгини блеснули слезы на глазах. Впрочем, она умела вызывать слезы по произволу.
-- Я здесь всего несколько дней, и вы уже начали мучить меня, -- сказала она. -- Я не выношу таких мещанских упреков. Лучше просто скажите мне, что [425] вы меня не любите, и я не стану тяготить вас своим присутствием...
-- К чему эти сцены?.. -- сказал граф, пожав плечами. -- Я люблю вас, но из этого не следует, что должен лишать себя самых невинных развлечений. Я люблю музыку и давно не слышал ничего, кроме музыки пуль и ядер.
-- Я удивляюсь вашим новым вкусам, -- сказала Бетси. -- Предпочесть моему обществу какой-то солдатский концерт...
-- Ваше сиятельство, письмо! -- раздался из коридора фамильярный голос Матвея. Матвей всегда был фамильярен, когда знал, что граф чувствует себя неловко.