-- Стало быть, ваша светлость, вы утверждаете мой доклад? -- спросил Затлер, и лицо его просияло.
-- Утверждаю и совершенно разделяю ваши взгляды.
Меншиков еще поговорил с Затлером на ту тему, что нет людей. Генерал Семякин -- глухарь, Герсеванов{135} ничего не понимает, и так далее. [477]
Затлер ушел от князя весьма довольный. Он страшно боялся за этот доклад, так как знал, что вследствие мошенничества подрядчика Цуккермана и его собственных подчиненных произошла утайка семисот тысяч казенных денег. Но Меншиков утвердил доклад, не вникнув в его содержание, и, стало быть, концы в воду опущены, так как проверять никто не станет.
Генерал Семякин, начальник штаба сухопутных и морских сил, был человек честный, прямой, бесхитростный, не особенно далекий, но вполне добросовестно старавшийся исполнить свои многотрудные обязанности. После балаклавского дела вследствие контузии он стал очень туг на ухо, чувствовал постоянные головные боли и шум в голове. Но это не мешало ему теперь трудиться и корпеть над бумагами с утра до вечера.
Капризному нраву князя Меншикова угодить было нелегко. Семякин работал как умел, никогда не унижаясь до лести и угодливости, иногда свойственной даже и талантливым натурам, а тем более людям дюжинным.
"Благодарю Господа, -- рассуждал сам с собою Семякин, -- что до сих пор могу потрафить князю: он, мне кажется, привык к моей прямоте; не знаю, как в душе у него, трудно разгадать. Вижу -- доверяет. Все доклады идут без затруднений, все он утверждает. Делом его я не утомляю..."
Но бывали и такие минуты, когда Семякин не знал, что делать с князем.
"Бог его знает! Сердится чего-то, а чего -- неизвестно, -- думал Семякин. -- Все не так, все не по его. Видно, что он избалован льстецами, которые все выставляют в розовом свете, я же, напротив, черное -- черным. Говорю ему правду как главнокомандующему и как отцу, быть льстецом не умею, командовать не хочу и держу себя тем, чем должен быть его помощник".
Великие князья любили Семякина, и это утешало [478] его во всех горестях. Раз как-то, когда Меншиков был болен, к Семякину заехал великий князь Михаил Николаевич и нашел старика чуть не по уши в бумагах.