Семякин поскакал обратно. На рассвете он, несмотря на глухоту, услыхал знакомые звуки севастопольской канонады, часа полтора поспал и поехал к Сакену. Дел было по горло. Надо было писать кучу писем, посылать в Петербург флигель-адъютанта, писать приказы. Семякин работал всю ночь. На следующий день работы опять было гибель. Вечером Семякин опять работал. Вдруг входит адъютант великих князей:
-- Их высочества просят вас к себе, они через час едут в Петербург.
-- Что такое? -- спросил Семякин, думая, что ослышался.
Адъютант как можно громче повторил те же слова.
-- Боже мой! Что же это значит?
Семякин сел на коня и поскакал к великим князьям, жившим весьма в скромном помещении. Он застал обоих великих князей в глубоком огорчении. Николай Николаевич взволнованным голосом сказал:
-- Дорогой Константин Романович, мы получили горестное известие. Мы должны спешить в Петербург. Не только государыня, но и государь болен, и трудно болен.
Михаил Николаевич также сказал несколько слов и, чуть не рыдая, обнял и поцеловал Семякина.
-- Застанем ли мы его? -- спрашивал он.
Семякин был так поражен, что не знал, что ответить.