Тот возвратился с известием, что комендант с солдатами ушел, а немец-доктор и исправник попали в плен. Действительно, англичане посадили обоих этих представителей местной администрации под арест за сопротивление распоряжениям английских офицеров.
Доктора англичане без церемонии заставили лечить своих солдат. Исправник совсем не признавал английского начальства и буянил до тех пор, пока его формально не объявили военнопленным.
Другого казака Стеценко отправил к Меншикову и Корнилову с письмами, в которых сообщил, что близ [130] Евпатории союзный флот стоит в тесноте и беспорядке и что можно было бы ночью прислать сюда пароход с брандерами и сжечь весь неприятельский флот. Говорят, что Корнилов хотел отправить один из брандеров, но князь Меншиков не позволил, найдя эту попытку несвоевременною.
Теперь Стеценко находился перед английским флотом на совершенно открытой местности и с любопытством, не без некоторого жуткого ощущения, смотрел на лес мачт и на ярко-красные мундиры, пестревшие на темных полосатых массах судов и над лазурной гладью моря.
-- Как ты думаешь, Треилин, -- спросил Стеценко одного из казаков, -- что, если они начнут палить в нас?
-- Не станут, ваше благородие! Стоит ли в троих-то человек стрелять из пушек?! А из ружья недохватит, разве что из штуцеров начнут стрелять. А вот, кажись, ваше благородие, двое из ихних, как будто офицеры. Прикажете взять?
-- Да что ты, ошалел, что ли? Видишь, уже отваливают их шлюпки с десантом.
-- Ничего, поспеем, ваше благородие! А не то можно и пристрелить.
-- Скорее надо ускакать отсюда, марш за мной!
Они поскакали на плоскую возвышенность, находящуюся между озерами. Между тем с юга показался татарский обоз. Татары, в бараньих шапках и длинных халатах, едва понукали своих ленивых волов.