"Дорогой Чарльзъ,-- я получилъ твое письмо, извѣщающее о положеніи, въ какое ты попалъ,-- положеніи прискорбномъ и которымъ ты обязанъ собственной глупости. Ты знаешь мои обстоятельства, знаешь мои доходы. Я никогда не скрывалъ ни того, ни другого ни отъ кого изъ моихъ сыновей, а потому ты долженъ отлично знать, что я рѣшительно не могу помогать тебѣ или увеличить твое содержаніе; какъ оно ни незначительно, а мнѣ и то трудно его выплачивать. Безполезно упрекать тебя или напоминать тебѣ пословицу: "какъ постелешь, такъ и поспишь", хотя ею говоритъ сама истина.
"Прилагаю при семъ сто фунтовъ стерлинговъ. Пожалуйста пойми какъ слѣдуетъ, что это послѣднія деньги, какія ты получишь отъ меня, кромѣ обычнаго содержанія, разумѣется. Говорю тебѣ откровенно, что посылаю эту сумму только во вниманіе къ твоей несчастной молодой женѣ; что касается тебя, ты ихъ не стоишь. Можешь благодарить небо за то, что директоръ кэсторскаго банка былъ въ хорошемъ расположеніи духа, когда я пріѣхалъ къ нему сегодня утромъ, такъ какъ въ противномъ случаѣ онъ бы не позволилъ мнѣ забрать больше денегъ, чѣмъ я имѣю право, и я бы не могъ помочь тебѣ. Прошу тебя помнить: больше тебѣ нечего ждать отъ меня, и надѣюсь, если не для себя, то для жены, ты будешь упорно работать и займешь въ возможно скоромъ времени такое положеніе, какое дастъ тебѣ возможность заработывать деньги. Само собой разумѣется, я заплачу гонораръ за твою подготовку къ адвокатурѣ.
"Твой любящій отецъ
"Альджернонъ Ферхомъ".
Чарльзъ Ферхомъ никакъ не разсчитывалъ получить такую крупную сумму какъ сто фунтовъ, а потому онъ написалъ горячее и благодарное письмо старому джентльмену и мужественно принялся за работу, разсчитывая при первой же возможности сдать экзаменъ.
Ферхомы сняли двѣ маленькія комнатки въ Эквити-Кортѣ, у одной изъ прачекъ Темпля -- курьезный типъ женщинъ вообще,-- которая была имъ полезна во многихъ отношеніяхъ. Эти прачки, исполняющія вообще должность прислуги въ различныхъ отдѣленіяхъ Корта, очень курьезная раса людей и м-съ Чафинчъ не была исключеніемъ. Онѣ образуютъ почти-что особую касту, такую же характерную, какъ, напримѣръ, цыганки. Первоначально онѣ были, надо думать, прачками и стирали бѣлье на юныхъ правовѣдовъ Корта, а потому болѣе или менѣе подходили въ новѣйшимъ blanchisseuses de fin въ Парижѣ.
Но въ настоящее время приходится согласиться съ однимъ авторитетнымъ писателемъ, что старухи, вооруженныя щетками и метлами, которыхъ видишь въ Кортѣ, называются прачками только потому, что питаютъ смертельное отвращеніе въ стиркѣ. Настоящая прачка стараго типа, безъ сомнѣнія, не особенно пріятный образчикъ людей. Она обыкновенно замужняя женщина, живущая по близости отъ Корта, и зорко слѣдитъ за всякой добычей. Она, безъ сомнѣнія, честнѣе цыганки, для которой "добыча" -- слово весьма эластическое. Она не считаетъ себя въ правѣ допивать начатую бутылку вина или доѣдать половину жареной курицы. Точно также она не входитъ въ сдѣлки съ молочницей или угольщикомъ, вашими поставщиками. Кража денегъ, книгъ или платья прачками -- вещь практически неизвѣстная.
Я сказалъ, что прачки Темпля образуютъ изъ себя чуть не касту. Странно сказать, но это занятіе передается по наслѣдству.
Прачка пріучаетъ дочь помогать себѣ или посылаетъ ее вмѣсто себя, когда ей нельзя придти самой. Дочь смѣняетъ мать, и такъ идетъ иногда въ продолженіе нѣсколькихъ поколѣній. Затѣмъ, хотя каждый квартирантъ Темпля можетъ выбрать какую угодно прачку, онъ обыкновенно находитъ удобнѣе нанять ту самую женщину, которая прибираетъ комнаты у сосѣдей по одной съ нимъ лѣстницѣ, такъ что прачки дѣлаются, такъ сказать, adscripti scalis и это положеніе, равно какъ и наслѣдственный его характеръ, придаютъ ему странное сходство съ крѣпостнымъ состояніемъ.
Право, было бы почти невозможно привезти молодую, здоровенную особу изъ Норфолька или Линкольншира и сдѣлать изъ нея прачку. У нея хватило бы силы на вдесятеро труднѣйшее дѣло, но она бы не вынесла этого. Если вы хотите вообще имѣть прачку, то должны довольствоваться традиціоннымъ и общепризнаннымъ элементомъ; а для человѣка дѣлового, уходящаго съ квартиры спозаранку и проводящаго лучшую часть дня въ судѣ, обѣдающаго въ клубѣ и тамъ же проводящаго свой вечеръ, рѣшительно все равно, если его комнаты убираются не съ той аккуратностью, какая была бы вообще желательна.