Андрей Белый. Северная симфония (1-я, героическая). В четырех частях. Ц. 1 р. М., 1903. Книгоиздательство "Скорпион"
В своей снисходительно-одобрительной рецензии г. П.Н. подходит к Андрею Белому исключительно с художественной точки зрения. Его замечания очень верны, но ими не может быть исчерпана творческая личность автора "симфоний". Дело в том, что Белого никак нельзя втиснуть в строго литературные рамки. В нем кроется большой художник и многие страницы его произведений полны пластичности (с чем согласен и П.Н.), но, тем не менее, талант его отнюдь в пластику не вмещается. Он постоянно выплескивается за борт пластических пределов, постоянно нарушает цельность формы и вдается в отнюдь не литературного характера пророчества. Это знамение времени. В этом повинен не один Белый. Мы переживаем такие веяния и чувства, которые как-то не вмещаются в литературу. В строгом смысле весь Достоевский не литература. А что сказать про Розанова? Вот писатель художественный своей нехудожественностью, живой отрицатель формы, пластики!
Г-ну П. Н. Белый кажется не "пророком", а, напротив, "сказочным, немного кукольным поэтом". Вряд ли такое понимание Белого правильно. Начать с того, что кроме сказочной и кукольной поэзии у Белого много большой силы реализма, иногда достигающего яркости и глубины, а иногда, к сожалению, вырождающегося в нехудожественную грубость и хамоватость.
"1. Дома гора горой топорщились и чванились, словно откормленные свиньи.
2. Робкому пешеходу они то подмигивали бесчисленными окнами, то подставляли ему в знак презрения свою глухую стену, то насмехались над заветными мыслями его, выпуская столбы дыма.
3. В те дни и часы в присутственных местах составлялись бумаги и отношения, а петух водил кур по мощеному дворику.
4. Были на дворике и две большие цесарки.
5. Талантливый художник на большом полотне изобразил "чудо", а в мясной лавке висело двадцать ободранных туш.
6. И все это знали, и все это скрывали, боясь обратить глаза свои к скуке.
7. А она стояла у каждого за плечами невидимым туманным очертанием.