"В Саратове вышел первый номер "Студенческой Жизни", издаваемой киевскими студентами. На другой же день издание было прекращено по распоряжению губернатора".
Из вечерней газеты.
Этот эпиграф надо иметь в виду при оценке нового журнала "Студенческая Мысль", выходящего в Петрограде.
Книжка тоненькая, а три статьи из нее выкинуты целиком, по "независящим обстоятельствам". От редакционной руководящей статьи -- остался только хвостик.
"Многое надо сказать, -- заявляет редакция, -- и если первые слова наши будут не столь ярки, не столь всеобъемлющи, если первые шаги наши будут робки и неуверенны, то пусть не карает нас строго читатель, ибо это все-таки первые шаги ".
Сказать "яркие и всеобъемлющие слова" не так легко, как думает редакция. И уж, во всяком случае, от студенческого журнала требовать таких слов никто не будет. От молодого журнала, прежде всего, требуются искренность и добрая воля. Поэтому пусть руководители не боятся. Карать их никто не будет. Отсутствие яркости и широты мыслей сторицей искупается искренностью и доброй волей. Надо думать, что и на белых страницах журнала было сказано много хорошего.
По существу, молодежи труднее говорить, чем нам, взрослым. Мы знаем меру своих сил, жизнь уже потрепала нас, у нас нет молодого задора, желания во что бы то ни стало сказать что-нибудь "яркое и всеобъемлющее". Мы соразмеряем наши слова и действия с нашими силами, с возможностью внешнего их выражения.
Для молодежи подобные соображения не существуют. И в этом -- ее вечная обаятельность. Она хочет все охватить, все разрешить.
И невольно приходят на память плохие, но некогда очень популярные "Монологи" Огарева:
Чего хочу?.. Чего?.. О! так желаний много,