Хотение Северянина настолько куцее, что оно уже воплотилось. Имя его все знают, он "повсеградно оэкранен". Все поняли, что, есть ли футуризм, нет ли его, ничего не изменится, никому, решительно никому не придется с мест сдвинуться, что-нибудь им уступить. Наоборот, многие радуются, что в их серенькой жизни прибавилось новое развлечение. Особенно теперь, когда спиртные напитки запрещены. Кафешантан без крепких напитков -- скука собачья. На поэзо-концертах можно провести вечер не скучая.
Таким образом, пока что, футуризм как общественно-литературное явление вовсе не существует. Но, может быть, в "чистой" литературе он занял свое определенное место?
Нет, и здесь он остался без места. Большинство футуристов печатается в толстых и не толстых журналах, во всевозможных "вечерках". Но из этого ничего не следует. Печатаются отдельные стихотворения отдельных поэтов. Игорь Северянин сам по себе, Толмачев сам по себе, Рюрик Ивнев сам по себе. Крученых и Маяковский уже почти созрели для "Биржевки". Футуризм тут ни при чем, и для оправдания этого факта не надо никаких "предпосылок".
К чему действительно сводятся "предпосылки" г-на Шкловского? Что в них специально "футуристического"? Да всякий поэт, всякая литература всегда, во все времена обогащала язык и создавала новое слово! Когда Николай Греч вместо калош выдумал "мокроступы", это оказалось неудачным, но когда Карамзин "выдумал" слово "переворот", оно сразу привилось, теперь даже забыли, кто автор этого "слова". А сколько слов выдумал Лесков! Не оберешься! Говорят, что Хлебников сидит за изучениями сравнительной грамматики, фонетики, дикарского фольклора и т.п. Ну и пусть себе изучает! Если он талантлив, результатом его ученых потуг будет или научная диссертация, или обогащение русского литературного языка. Если же он сродни Гречу -- кроме "мокроступов", из его потуг ничего не выйдет. До сих пор Хлебников не победил Пушкина. И вовсе не потому, что он футурист, а потому, что он, потому, что он... ну, просто, до невыносимости скучен со своими "бры, кры и мры"...
Уж если защита сводится к "предпосылкам", к историческим и лингвистическим справкам -- значит, дело обстоит плохо. Корабль течет, и крысы с него бегут. Что крысы бегут -- сознает и самый умный орган футуристов, "Очарованный Странник". Последние его номера полны "плачем на реках Вавилонских". Плач такой сильный, что журнал придется назвать "Странником Разочарованным".
Футуристы много потели, чтобы выдумать новые слова, а вот любой биржевик выдумывает их, не потея. Телеграфирует из Баку в Москву: "Зерба" -- это значит: "купите десять "Нобелей""; а когда телеграфирует в Париж: "Толба" -- это значит: "купите акции "Рио-Тинто"". Или зайдите ночью в редакцию любой газеты: "Это от нашего или Пта?" -- спрашивает редактор, далекий от всякого футуризма. И ему отвечают: "Пта" -- т.е. телеграмма не от нашего корреспондента, а от Петроградского телеграфного агентства. Что лучше, все эти "пта, зербы и толбы", вообще волапюки и эсперанто, или "мры, гры, пры" Крученых? Право, не знаю. Оба хуже.
Во всяком случае, не стоит потеть, изучать фольклор готтентотов и сравнительную грамматику Боппа, чтобы поражать посетителей "Бродячей собаки", ныне уже покойной.
Итак, Шкловский, по-моему, не защитил футуристов. Он просто написал интересную статью о своеобразной жизни языка, его внутренних таинственных законах.
Из Шкловского может выйти талантливый поэт или талантливый ученый.
Но при чем тут футуризм.