Книга Мутера разошлась чуть не в несколько месяцев и вызвала невероятный скандал. Каким только обвинениям не подвергся автор со стороны обиженных. Его обвиняли в невежестве, в плагиате, в недобросовестности. Однако книгу все читали. Она всколыхнула болото казенного искусства и сделала свое дело: приободрила тех, кому дорого само искусство, а не популярность среди невежественной толпы.
Второго издания этой книги не было. Она стала библиографической редкостью. Мутер сам признал, что в ней было слишком много резкостей, слишком много "боевого". Для того чтобы ее издать вновь, ее надо было переделывать, и она потеряла бы свой блеск, свое историческое значение. Боевой клич был услышан всеми, почва расчищена, и Мутер мог в дальнейших своих трудах более спокойно и объективно разрабатывать свою тему. Его краткая, но блестящая история живописи (вышедшая в 1902 году в дешевой и крайне распространенной серии Гёшена), его книги об искусстве Франции, Англии, Бельгии выдержаны уже в более мягком тоне: борьба была кончена, Мутер победил.
Для нас, русских, деятельность Мутера имеет еще особое значение.
В трехтомной его книге есть глава, посвященная России. В примечании сказано, что глава эта составлена при участии Александра Бенуа, из Петербурга.
Тогда, шестнадцать лет тому назад, Бенуа был совсем юношей, студентом Петербургского университета. В оценке русской живописи он проводил взгляды, сходные со взглядами немецкого автора. Бенуа не только развенчал Бруни и Брюллова, но, главным образом, восстал против всесильных тогда эпигонов передвижничества, указывая на их условность, на чисто немецкий, отнюдь не русский, дюссельдорфский их реализм. Вскоре в Петербурге был основан журнал "Мир искусства". Бенуа занял в этом журнале первое место, стал "русским Мутером". В это же время товарищество "Знание" выпустило русский перевод книги Мутера. Небольшая глава о русской живописи разрослась в отдельный дополнительный том, который вызвал в России такой же шум, как немецкий оригинал в Германии.
С тех пор много воды утекло. Битва кончена, сражение выиграно. Передвижничество медленно умирает, не выдвинув ни одного нового дарования. "Мир искусства" славно закончил свое существование перед самой революцией. Его эстетические идеи стали ходячей монетой. Ими пользуются почти все современные критики, редко указывая на тот источник, откуда они заимствуют свои "передовые" идеи. Молодое русское искусство попало уже в музеи, русские и заграничные. Правда, среди отсталых ремесленников искусства идет еще ропот. Против Третьяковской галереи, которая смело защищает современное искусство, ведется ожесточенная борьба. Но это борьба - не идейная. Ее корень - в обиженных самолюбиях. Молодое русское искусство победило по всему фронту. Его победа настолько решительна, что вызывает уже самую законную реакцию со стороны нового, еще более передового поколения, которое восстает против чрезмерного субъективизма, крайнего индивидуализма русской "мутеровщины". Мы накануне нового кризиса в русском искусстве.
Но каковы бы ни были дальнейшие пути русского искусства, оно всегда будет считаться с движением девяностых годов, возникшим почти единовременно в России и Германии.
Имя Мутера тесно сплетено с историей этого движения.
Впервые опубликовано: Русское слово. 1910. No 73. 31 марта.