Меня с улыбкою манили в темну даль,
Найти я радость мнил -- нашел одну печаль
И сердцу милое исчезло заблужденье.
Но для чего грустить? -- Мой Друг еще со мной.
Я не всего лишен Судьбой ожесточенной.
О Дружба нужная! Останься неизменной.
Пусть будет прочее мечтой*.
* Среди бумаг В. А. Жуковского, принесенных в 1884 г. в дар Императорской публичной библиотеке сыном поэта, П.В. Жуковским, находится переписанный рукой В.К. Кюхельбекера экземпляр этого послания. По списку Кюхельбекера восстановляю 19-й стих Послания, взятый в скобки. По-видимому, именно с этого списка стихотворение напечатано и в "Сыне Отеч.", потому-то под заглавием "Послание к Креницыну" (sic) неизвестным почерком написано: принять, а после стиха 26 тою же рукою: "Кончить бы этим стихом". См. Отчет И<мператорской> п<убличной> б<иблиотеки> за 1884 г. (СПб. 1889 г., стр. 43). Указанием на отчет И<мператорской> б<иблиотеки> я обязан любезности Н.О. Лернера. "Послание" перепечатано мною с сохранением орфографии и знаков препинания "CO.".
Вскоре и над Креницыным разразилась гроза. За какую-то дерзость по отношению к преподавателю его исключили из корпуса, с разжалованием в рядовые. Он был определен в 18-й егерский полк и лишь в 1823 г. дослужился до прапорщиков. В 1828 г. ему удалось выйти в отставку. После этого Креницын поселился в своем имении, селе Мишневе Великолуцкого уезда.
В январе 1837 г. он был в Петербурге. Прикладывался к телу Пушкина, а в полночь на 4 февраля смотрел, как тайком увезли прах Пушкина в Святогорский монастырь.