Петербургский -- это вовсе не поэзия грядущего, а старый, разогретый модернизм. Притом наивный, комнатный, кондитерский. Северянин -- это г-жа Бовари, которая целыми днями, сидя у себя в провинциальной комнате, мечтает о принцах и принцессах. Госпожа Бовари -- первая грэзерка. Крученых, этот "свинофил", как назвал его лектор, тоже отнюдь не грядущее, а самая непосредственная "данность" сегодняшнего дня. Все грады и веси матушки России переполнены "свинофилами". Подлинные свинофилы проводят свои "идеи" в реальную жизнь. Сколько их под личиной "свидетелей" прошло в киевском процессе! "Свинофилы" литературные -- вносят обывательское свинство в печатное слово, превращая его в... непечатное. Это не анархизм, потому что в анархизме есть своя жестокая логика. Это именно "свинофильство".
И спасибо К. И. Чуковскому. Он проделал очень необходимую и своевременную работу. С присущей ему добродушной ядовитостью он вдребезги разбил стеклянную "висель" (стиль Крученых!) или стеклянные "панделоки" (стиль Северянина) футуристов, разбил не походя, а как настоящий, опытный разрушитель бриллиантов Тэта и московской селянки. Он мужественно исполнил роль ассенизатора, увлек публику своей "шампанской" речью, за что и был вознагражден "громом аплодисментов".
В шинельной я невольно вспомнил Игоря Северянина. Уж очень трудно было "окалошиться". Слишком много народу!
Впервые опубликовано: Речь. 1913.15 октября. No 282. С. 2.