А в манифесте об учреждении Сената Петр ясно указал, что оставляет за собой право провести в церкви любые реформы, какие сочтет благими.
Основные законы, управляющие нами в настоящее время, все еще пропитаны этими принципами. Статья XLII объявляет "императора яко христианского государя, верховным защитником и хранителем догматов господствующей веры, блюстителем правоверия и всякого в церкви святой благочиния". И в связи с этим Царь в параграфе, касающемся наследования трона, называется "главой церкви" [Начало статьи XLII взято из церковного регламента Петра Великого, а последняя фраза -- из закона о престолонаследии 5 апреля 1797 г.].
Во время своего коронования император Павел I торжественно прочел этот акт в Успенском соборе. В Полном собрании законов (том XXIV, No 17910) перед текстами помещены следующие слова: "Акт, высочайше утвержденный в день Священной коронации Его Императорского Величества и положенный для хранения на престол Успенского Собора".
Текст самого закона начинается словами: "Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа" [Весьма авторитетный исследователь истории русской Церкви П. В. Знаменский говорит: "В письмах к Вольтеру Екатерина II пря-мо называет себя главою греческой церкви в смысле власти, которой церковная власть должна подчиняться безусловно" ("Православный собеседник", февраль 1875, с. 99--100).].
Теоретически, Папа мог очень многое, не только отлучить Людовика XIV от церкви, но и даже, опираясь на теорию монархомахии, расценить его убийство как кару за преступления против церкви.
Положение русского императора совершенно иное. Не только церковь не может судить Царя, но Царь является верховным судьей над церковью.
Екатерина II, немка по происхождению, друг Вольтера и Дидро, хладнокровно убившая собственного мужа, с религиозной точки зрения неуязвима. Так же, как все бесчинства Александра VI Борджиа никоим образом не колеблют принцип непогрешимости Папы, так и личные качества или недостатки русского императора никак не влияют на его достоинство первосвященника.
II
В НЫНЕШНЕЕ смутное время, когда самодержавие колеблется, Царь решился созвать церковный собор, и для этого предварительно создал комиссию, состоящую из членов Святейшего Синода, множества епископов, профессоров различных религиозных учебных заведений и нескольких светских лиц.
Царь мог искать поддержки церкви с двоякой целью.