Глухая сторона Биробиджан. Кругом Хинган, тайга и медведи, а внутри деды.
Особый народ — казачьи деды. Я знаю одного, которому сто шестнадцать лет. Он ездит верхом и шутит с девками. По хозяйству ему помогает девяностолетний сынок.
Старики — хранители старой казачьей рутины.
— Уж мы — как деды, — говорят казаки на Амуре, держась за косную и темную старину.
Я встретил казака, который был в Китае и видел, как хорошо и остроумно китайцы разводят свои огороды.
— Ну, я решил, как домой приеду, и у себя то само заведу, — сказал он.
— И завели?
Он понуро отряхнул пепел с цыгарки, сплюнул и сказал:
— Дык не довелось.
— А почему?