Он отмахнул дым и взглянул на меня каким-то странным взглядом.
«А стоит ли тебе и рассказывать? — как бы спрашивал он. — Быть может, для тебя это так-себе, дорожный разговор от скуки? Тогда ну тебя к чорту! Для нас это вопрос нашей будущей жизни».
Очевидно, какой-то экзамен я выдержал, и Аврум-Бэр решил говорить.
— Вы хорошо присмотрелись до Бирефельда? — спросил он. — Вы все видели?
Кажется, присмотрелся. Как будто видел. Бирефельд строится на месте заброшенной старожильческой деревушки Александровки. От нее сохранилось одно-два старых здания, и вокруг них возводится еще 30–40 домов. Строительство здесь дается очень трудно, так как доставлять материал приходится с далекого пункта и по очень плохой дороге.
Однако строительство все-таки ведется. В Бирефельде образованы курсы еврейских строительных рабочих. Учась, они строят.
Правда, мне было не совсем понятно, почему для нового строительства выбрали пункт, отстоящий на пятьдесят километров от железной дороги. Колонизационная практика всего мира уже давно осудила такие приемы колонизации.
Даже Кузьма Прутков авторитетно указывал, что «никто не может объять необъятное».
План колонизации Биробиджана вызывает недоумение у всякого, кто попал в этот край.
— Так чтобы вы знали, что Бирефельд придется перенести с того места, — сказал Аврум-Бэр.