Мы были разбиты с дороги, очень хотелось есть. Трактористы, которые были со мной, стали ругаться.
— Что это за такое? — кричал один из них, низкорослый, приземистый малый со злым лицом. — Тут работаешь, как каторжный, а они жрать ничего не приготовили!
Он стукнул кулаком по столу.
— Моментально жрать!..
Но судомойка была невозмутима.
— На маму свою будете кричать, — не повышая голоса, отвечала она. — А я вам не обязана выслушивать, что вы работали, как каторжные. Я сама тоже работаю, как каторжная.
Она отодвинула посуду и, подбоченившись, стала кричать:
— С самого рассвета мы гоняем по деревне, ищем подводу, и нет подводы.
Она, повидимому, собралась долго кричать, но ее перебил наш спутник, переселенец, сухощавый еврей со смешливыми глазами:
— Сердце мое! — сказал он необыкновенно ласково. — Птичка моя! Зачем вам подвода? Когда вы сдохнете, мы вас потащим на руках.