— А ничего. Всегда ихняя брала. Уж стрелит, так держись.
С Амура дул гулкий ветер, с маньчжурской стороны.
Висячий фонарь на пристани резко раскачивался, и временами его свет падал прямо нам в глаза.
Лазарев помолчал, потом вспомнил:
— А только, все-таки, наши один раз их обхитрили, — чуть-чуть улыбаясь, сказал он.
— Обхитрили? Как это?
Лазарев оживился.
— А так… Предложил им наш один: «На, мол! Ставлю в забой бутылку, и ты бутылку ставь, только…»
Таежник перебил:
— Должно потребовал, чтобы из другого ружья стрелял?