Степан облизнул краешек цыгарки и, сплюнув, продолжал:
— Тут в воду оброниться самое малое дело. А пойдет он под воду, за коня ухопится, да и коня загубить могит…
Муха воскликнул:
— Оно само! Посадил я его на коня, а тут, однако, на речке, как конь поплыл, так ходя-то с коня и сковырнулся. Сковырнулся да стал топти… Извесно, — в сапогах да в балахоне… Ну, стал топти и, такой сукин сын, коня за хвост тянет.
Муха взял кисет из рук Степана и продолжал:
— Тута я его, как полагаецы, по морде! Не трошь, мол, ходя, коня! Не смей, зараза!.. Своей силой, мол, пропадай, своей и спасайся… Ух, смехота!..
— Ну, и что? — спросил я. — Спасся он?
— А хто его знат?! — весело скаля зубы, ответил Муха. — Я не видел. Уж темнеть стало…
Он потопал об пол промокшими сапогами и заторопил завхоза:
— Ну, давайти, давайти кондяку нам поскорейша, а то совсем зазябли!..