Это — общий вопль. Нет не только работников высокой квалификации, — нет чернорабочих для вывозки леса, для ловли рыбы, для промывки золота, для ухода за скотом и т. д.
— Приезжают разные люди из России, присылают даже организации людей, но толку от них мало, — говорят хозяйственники. — Едут в нашу даль почему-то чуть не сплошь пьяницы, авантюристы, искатели длинных рублей.
Я был во Владивостоке в конце сентября. В городе было полно сезонников. Это нарядные молодые люди. Они снуют целыми отрядами по улицам и все в пьяном виде.
Кто они?
Это наезжие рабочие, возвращающиеся с сахалинских и камчатских рыбалок по случаю окончания сезона. Они оделись во все новое, проезжая через Японию. Они привезли крупные суммы денег. Но уже через три-четыре дня деньги спущены, и щеголи продают свои новенькие костюмы на китайском базаре. Я видел, как один снял с себя рубаху и остался голым по пояс. За рубаху он получил не деньги, а косушку, тут же выпил ее и с пьяным плачем повалился ничком на землю.
Ночью в гостинице мне не давали спать: в комнате надо мной происходила оргия. Кто-то стучал ногами по пианино и пел плаксивым голосом: «А я уеду, да я уеду, да уеду в Самарканд». Потом его били, и он плакал. Он умолял, чтобы ему помогли выбросить пианино за окно. Пианино не пролезало.
Он кричал:
— А ежли б был бы б пожар? Надо было б тот фортоплян спасать? Ты б тогда выкинул бы б его за окно?..
Он плакал. Ему зажимали рот и давали тумаков. Но он вырывался и орал:
— Товарищи! Прошу я вас… Подмогните поднять фортоплян!..