Визг был пронзителен, как зов на помощь. Однако было в нем и что-то, из чего всякому было ясно, что побежать на помощь было бы величайшим свинством.
— Это дежневские девчата пришли, — пояснил колхозник, сидевший со мной. — Теперь они уже до нас ходят.
Женский голос выщелкивал.
И-эх, и чай пила,
Самоварэничала…
Щи варила, перьварила,
Накухарэничала…
И опять визг, и гармонь, и топот тяжелых кованых сапог. Это топали бывшие худосочные мальчики из еврейских местечек, ставшие пастухами на Амуре.
Сыпь, Семен,
Да подсыпай, Семен…