После этого пошел хозяин к Антти и заговорил с ним:
— Стал ты моим зятем и со временем унаследуешь все мое состояние. Но надо тебе это богатство заслужить делом. Я всю жизнь свою гадал, какое поприще для человека самое счастливое, и стал наконец купцом, но устал я от торговых забот и хотел бы узнать, чем бы мне на старости лет заняться. Отправляйся-ка ты в Похъелу и спроси там у старухи Лоухи, где человек свое счастье найти может. Как разузнаешь, сразу же домой возвращайся.
Не ожидал Антти подвоха, согласился просьбу тестя выполнить, не зная, что тот погибели зятю желает. Взял парень посох в руку и отправился в путь.
Шел Антти долго ли, коротко ли — и уперся в высокую гору, скалу Хийси. На вершине горы стоял страшный с виду и огромный ростом великан, головою подпиравший тучи, а в шляпе его восемь ветров гнездо свили. Заметил великан путника и спрашивает ласково:
— Куда, сынок, путь держишь?
— Иду я в Похъелу, выведать у старухи Лоухи, где человек свое счастье искать должен, — отвечает Антти.
— Возьми-ка, добрый человек, и от меня поручение, — сказал великан. — Есть у меня сад, в котором прежде зрели прекрасные плоды, а теперь всё плесенью покрывается. Спроси у старухи совета, как мне сад исцелить, а я тебе за это дам своего лучшего жеребца в дорогу.
— Ладно, узнаю, — ответил Антти, взял у великана коня и отправился в путь.
Проехал он сколько-то по дороге и вдруг слышит ужасный грохот, от которого земля под ногами задрожала. Удивившись, поскакал он во весь опор вперед и скоро оказался перед большим каменным дворцом. Там увидел Антти странные вещи: стоит на ступенях дворца огромный великан с большущим ключом в руке, дует в замочную скважину и пытается дверь открыть. Но поскольку ключ в замок не входит, бьет великан в сердцах кулаком по двери, да так, что грохот по всей округе разносится, и дворец дрожит до самого основания.
Увидав, в какую переделку попал, испугался поначалу Антти до смерти, но, привыкнув немного к грохоту, вновь осмелел и приблизился к великану, чтобы с ним поздороваться. Тот, хоть и разозлен был до крайности, но, услышав приветствие, повернулся к Антти и спросил: