Царевичу всё также хочется невесту заполучить, он дает третье задание. Говорит: "Теперь ты должен добыть такое живое кантеле, что само собой играет, коль не сможешь добыть, тебя отрубят голову". Вот так повелел.
Парень снова пошел к невесте, снова опечаленный. Она спрашивает: "Почему ты такой печальный?" - "Такое вот кантеле надо раздобыть, живое кантеле, что само собой играет". Невеста говорит ему: "Теперь ступай к царевичу, пусть он пошлет с тобой трех самых старших генералов царских, и возвращайся ко мне, я снаряжу тебя в путь за живым кантеле".
Он вернулся к невесте, привел этих трех генералов. Она опять дала шелковый платок своему жениху, а еще дала синий клубочек. Велела назначить сроку три месяца и один день. Царевич согласился дать сроку три месяца и один день на поиски живого кантеле. Они отправились в путь, и на прощанье невеста посоветовала жениху: "Я толкну этот клубочек, и куда клубочек покатится, вы ступайте следом за ним, так отыщете это живое кантеле, что само собой играет. По пути в двух местах можешь показать платочек, в третьем не показывай до тех пор, пока не случится самой большой опасности".
Они отправились в путь. Синий клубочек катится, катится вперёд, они шагают следом, трое господ и вдовий сын. Идут - глянь-ка, появилась перед ними небольшая избушка, покрытая дерном, словно хижина дегтеваров. Зашли в избушку, там больше никого, только одна старуха, старая-престарая старуха сидит в горнице, в кресле-качалке посиживает. Говорит: "Ох-ох, тридесять лет человечьего духу не захаживало, теперь пришел, чтобы мне на ужин полакомиться". Парень говорит: "Эх, ты же тётушка мне, как же ты съешь нас на ужин?" Он достает из кармана шелковый платочек, утирает им себе глаза. Старуха смотрит: "А, так это мой зять, муж моей доченьки". Принялась их угощать, кормит-поит, не знает как угодить, досыта потчует. Ночь пробыли здесь, как забрезжило утро, в предрассветных сумерках клубочек уже покатился вперед по дороге.
Катится, катится клубочек. Снова показалась перед ними избушка, такая же как и в прошлый раз, тоже похожая на хижину дегтеваров, опять к самому порогу подкатился клубочек. Там снова такая же старуха, только еще более старая, тоже сидит в кресле-качалке. "Ох-ох, - говорит, шестьдесят лет человечьего духа не захаживало, теперь сам пришел, чтобы мне на ужин полакомиться". Паернь говорит: "Как же вы меня съедите, путника, вы же мне тетушка". Опять взял шелковый платочек, отирает себе глаза. Старуха смотрит: "А, - говорит, - да это же мой зять, муж сестриной дочки". Его с товарищами снова угощают, поют-потчуют досыта этой ночью. Как день забрезжил, клубочек снова покатился вперед по дороге.
Катится, катится клубочек. Снова показалась перед ними избушка, такая же с виду. Они заходят в эту третью избушку, там в кресле-качалке сидит старуха, совсем древняя старуха. "Ох, - говорит, - девять десятков лет ко мне человечьего духа не захаживало, а теперь сам пришел, чтобы мне скушать на ужин". Парень говорит: "Да зачем вам путников есть, в путниках только мяса и будет, что хрящик, горохового супчику - одни помои". Теперь поужинали провизией из собственных котомок.
Вдовий сын спрашивает у старухи: "Мы тут разыскиваем живое кантеле, кто бы мог сладить?" Старуха отвечает: "Ох, мои сыновья такие гусли ладят, но они теперь в лесу, они не придут до вечера, до вечерних сумерек". - "Ну как придут так придут, нам надо дожидаться".
Они прождали целый день, пока сумерки не сгустились. Вот вошли в избушку трое волков, разбежались, через воронец прыгнули, через доску с чугунками перескочили и превратились в трех молодых парней, красавцев с виду, какие только бывают. Они принялись ладить живое кантеле и велели одному из генералов держать перед ними лучину с огнем: "Если, - сказали, - уснешь, ничего хорошего не выйдет". Они ладят кантеле, он держит огонь, держит, его в сон клонит, генерала-то. Как он заснул, они тут же волками обернулись и съели его, сразу разорвали, потом опять убежали в лес. "Теперь, - говорит старуха, - они не придут домой раньше вечера". Волки успели только едва приняться ладить кантеле.
Вдовий сын дожидался до вечера. Как сумерки сгустились, опять пришли в избушку три волка и перескочили через доску с чугунками, обернулись парнями. Опять взялись они ладить это живое кантеле и второго генерала поставили огонь держать. Сказали: "Если уснешь, ничего хорошего не выйдет, сам видел, что с первым стало". Он держал-держал огонь, опять заснул-задремал, этот генерал. Парни обернулись волками, сожрали генерала, и в лес убежали-помчались. Старуха опять говорит: "Они не придут раньше вечера". - "Когда бы ни пришли, нам надо дожидаться".
Третий день гуляли волки по лесу, наступил вечер. Опять зашли в избу трое волков, перескочили через доску с чугунками, обернулись парнями. Остался последний генерал держать огонь. Они сказали: "Если держишь огонь, спать нельзя, заснешь, ничего хорошего не получится". Он держал, держал огонь, его в сон клонит, он пальцами себе веки приподнимает, чтобы не уснуть, всё же заснул. Обернулись парни волками и съели оставшегося генерала. Парень остался один вместе со старухой. "Они не придут обратно раньше вечера". - "Ну, когда бы ни пришли, мне надо, чтобы кантеле изготовили".